23 апреля 2017 года кто-то включил телефон и записал свой путь по горам. Это самый старый трек в архиве, который передало нам сообщество @gorets_uzb. С тех пор и до августа 2026-го набралось 396 файлов, 3 453 километра троп и 258 тысяч метров набора высоты — всё это легло в наш каталог.
То есть люди здесь ходили в горы задолго до всяких приложений. Это не новая мода. Но и то, что приходят новые, — тоже правда.
Вопрос в другом: почему именно молодые? И почему они так много говорят про «старые времена»?
Сначала поправим западную версию#
В статьях обычно пишут: «зумеры устали от экрана и бегут на природу». Цифры этого не подтверждают.
По крупнейшему ежегодному отчёту в США, в 2025 году на природе отдыхали 183,2 миллиона американцев — 59% населения старше шести лет, рекорд. Пеший туризм самый популярный: 63,6 миллиона человек.
Но в том же отчёте есть неудобная деталь: в 2025-м снижение показали только две возрастные группы — 18–24 и 25–34 года. Рост дали дети 6–12 лет (+5%) и люди старше 65 (плюс 800 тысяч за год), а вовсе не молодёжь.
И ещё цифра: участников с 2019 года стало на 30 миллионов больше, но каждый из них выходит на природу в среднем на пять раз в год реже.
Усталость от экрана — вот это измерено#
Доказательства есть, но выглядят они иначе.
Осенью 2024 года Pew Research Center опросил 1 391 американского подростка 13–17 лет. Получилось так:
- 45% считают, что соцсети вредят их сну;
- 40% — что мешают учёбе и делам;
- 45% признают, что проводят в соцсетях слишком много времени;
- при этом 74% говорят, что соцсети помогают им чувствовать связь с друзьями.
А в опросе годом раньше нашлась любопытная вещь: без телефона 74% подростков чувствуют себя счастливыми и 72% — спокойными, но 44% при этом тревожатся, а 39% чувствуют себя одинокими. Одновременно.
То есть дело не в том, что «экран — зло». Дело в том, что от экрана устают, но отложить его не могут: отложишь — останется одиночество.
Сила гор здесь в том же. Они не отбирают телефон — они делают его ненужным. Человек, который три часа поднимается наверх, в экран не смотрит, но и один не остаётся: рядом идёт кто-то, впереди есть тропа. Это не «детокс», это замена.
Что делает ностальгия — и чего не делает#
Фразу «раньше было лучше» принято считать слабостью. Психологи измерили иначе.
Группа, изучавшая ностальгию, пришла к выводу, что запускают её три вещи: плохое настроение, одиночество и ощущение бессмысленности. А что она делает? У людей, вспоминавших ностальгическое событие, поднималось настроение, улучшалось отношение к себе, усиливалось чувство связи с другими и росло ощущение осмысленности жизни.
Словами самих исследователей: ностальгия — не слабость, а ресурс.
Поэтому «съезжу-ка я в дедушкин кишлак» — это не взгляд назад. Наоборот: это внутренний механизм, который включается, когда человеку одиноко.
Теперь Узбекистан: история другая#
Наши цифры на западные не похожи, и подгонять их друг к другу было бы ошибкой.
На 1 января 2025 года в стране 37,5 миллиона жителей. Городских — 51%, то есть страна стала городской буквально только что. В Ташкенте 3,1 миллиона человек. Медианный возраст — 27 лет.
Охват интернета — 89%, и он перестал расти. А число аккаунтов в соцсетях за год выросло с 11,7 до 14,1 миллиона — почти на 20%.
Разницу видно? На Западе люди насытились и откатываются назад. У нас большинство только приходит. Это два разных состояния, и в одну фразу они не помещаются.
| Что измерено | В США | В Узбекистане |
|---|---|---|
| Доля тех, кто бывает на природе | Да, ежегодно | Нет |
| Сожаление об экранном времени | Да (Pew) | Нет |
| Самочувствие без телефона | Да | Нет |
| Охват интернета | Да | Да — 89% |
Три строки из четырёх у нас пустые. Лучше сказать об этом прямо, чем делать вид. Если кто-то заявляет, что «60% узбекской молодёжи устали от экрана», знайте: он придумал цифру — такого опроса не было.
Есть одно небольшое исключение. В опросе молодёжи Центральной Азии 2024 года участвовали 114 человек 15–29 лет из Узбекистана. Большинство сказали, что проводят онлайн больше четырёх часов в день, около 30% — больше шести. Выборка маленькая и в основном городская: это указание, а не измерение.
«Старые времена» здесь — про другое#
На Западе ностальгия чаще про игрушки и кассеты девяностых. У нас она звучит иначе: двор бабушки и дедушки, летние каникулы, тень у реки, тутовник в кишлаке.
Разница существенная. К кассете вернуться нельзя — её больше нет. А тутовник стоит на том же месте. То есть наша ностальгия не воображаемая, у неё есть адрес, и туда ходит автобус.
Это наблюдение, а не опрос, и выдавать его за цифру я не собираюсь. Но одна измеренная вещь всё же есть: по стране стали ездить больше. В апреле 2025 года президент заявил, что число местных туристов достигло 23 миллионов (в 2017-м было 5 миллионов). Комитет по туризму сообщил, что за январь–апрель 2026 года внутри страны совершено 6,84 миллиона поездок — на 18% больше, чем годом раньше.
Эти цифры взяты из заявлений должностных лиц, а не из статистического сборника, — поэтому мы и указываем, кто именно их назвал.
Что сделать на этой неделе#
Если вам двадцать пять и вас «тянет на природу» — это не мода. Но между «тянет» и «поехал» есть один шаг, и он совсем небольшой.
Первое: спросите у бабушки или дедушки, куда они выбирались в молодости. Запишите название. Возможно, оно уже есть у нас: Пскемская долина, Чарвак, Сармышсай — туда ездили и полвека назад.
Второе: выберите один маршрут на субботу. В подборке «Из Ташкента на день» их полсотни.
Третье: записывайте свой путь. Тот самый первый трек 2017 года так и появился — человек просто включил телефон. Через девять лет из этого вырос целый каталог.